Неточные совпадения
Прошло пять
лет. Многое переменилось и на Выборгской стороне: пустая улица, ведущая к дому Пшеницыной, обстроилась дачами, между которыми возвышалось длинное, каменное, казенное здание, мешавшее
солнечным лучам весело бить в стекла мирного приюта лени и спокойствия.
Когда в
солнечное утро
летом пойдешь в лес, то на полях, в траве видны алмазы. Все алмазы эти блестят и переливаются на солнце разными цветами — и желтым, и красным, и синим. Когда подойдешь ближе и разглядишь, что это такое, то увидишь, что это капли росы собрались в треугольных листах травы и блестят на солнце.
[В начале 80-х
годов пять человек арестантов умерло в один день от
солнечного удара, в то время как их переводили из Бутырского замка на вокзал Нижегородской железной дороги.]
При Купеческом клубе был тенистый сад, где члены клуба
летом обедали, ужинали и на широкой террасе встречали
солнечный восход, играя в карты или чокаясь шампанским. Сад выходил в Козицкий переулок, который прежде назывался Успенским, но с тех пор, как статс-секретарь Екатерины II Козицкий выстроил на Тверской дворец для своей красавицы жены, сибирячки-золотопромышленницы Е. И. Козицкой, переулок стал носить ее имя и до сих пор так называется.
Откуда эти тайнобрачные добывают влагу? Вода в камнях не задерживается, а между тем мхи растут пышно. На ощупь они чрезвычайно влажны. Если мох выжать рукой, из него капает вода. Ответ на заданный вопрос нам даст туман. Он-то и есть постоянный источник влаги. Мхи получают воду не из земли, а из воздуха. Та к как в Уссурийском крае
летом и весною туманных дней несравненно больше, чем
солнечных, то пышное развитие мхов среди осыпей становится вполне понятным.
Говорят, что весною этого
года здесь работала промерная экспедиция и во весь май было только три
солнечных дня.
До
солнечного восхода она веселится. Ясно горят звезды в глубоком темно-синем небе, бледным светом тихо мерцает «Моисеева дорога» [Млечный Путь.], по краям небосклона то и дело играют зарницы, кричат во ржи горластые перепела, трещит дерчаг у речки, и в последний раз уныло кукует рябая кукушка. Пришла
лета макушка, вещунье больше не куковать… Сошла весна сó неба, красно
лето на небо вступает, хочет жарами землю облить.
В
летáсах [
Летáсы — мечты, грезы наяву, иллюзия.], как в мареве, является миловидный облик молодой вдовы… видит Алексей стройный стан ее, крытый густыми белоснежными складками утренней одежды, как видел ее на
солнечном всходе…
Когда
лето разгорается все жарче, зелень как будто изнемогает от избытка жизненной силы, листья в истоме опускаются книзу и, если
солнечный зной не умеряется сырою прохладой дождя, зелень может совсем поблекнуть.
Еще в 40-х
годах он окончил в Москве математический факультет, получил место астронома-наблюдателя при обсерватории Московского университета и написал две работы «О
Солнечной системе».
Вот пример, как иногда бывает длинна зима в Оренбургской губернии: в 1807
году 1 апреля перед
солнечным восходом было двадцать градусов мороза по Реомюру!
Потом — в руках у меня командная трубка, и
лет — в ледяной, последней тоске — сквозь тучи — в ледяную, звездно-солнечную ночь. Минуты, часы. И очевидно, во мне все время лихорадочно, полным ходом — мне же самому неслышный логический мотор. Потому что вдруг в какой-то точке синего пространства: мой письменный стол, над ним — жаберные щеки Ю, забытый лист моих записей. И мне ясно: никто, кроме нее, — мне все ясно…
Жандармский ключ бежал по дну глубокого оврага, спускаясь к Оке, овраг отрезал от города поле, названное именем древнего бога — Ярило. На этом поле, по семикам, городское мещанство устраивало гулянье; бабушка говорила мне, что в
годы ее молодости народ еще веровал Яриле и приносил ему жертву: брали колесо, обвертывали его смоленой паклей и, пустив под гору, с криками, с песнями, следили — докатится ли огненное колесо до Оки. Если докатится, бог Ярило принял жертву:
лето будет
солнечное и счастливое.
Из комнат, расположенных под углом к востоку и югу, весь день не уходили
солнечные лучи, отчего этот ветхозаветный покой был полон светлого примирения давно прошедших
лет с неиссякаемым, вечно новым
солнечным пульсом.
Высокие парадные комнаты выходили окнами на
солнечную сторону; воздух был сухой, чистый, легкий, несмотря на то, что уж много
лет никто тут не жил.
Белая харчевня стояла на
солнечной стороне рынка, ее содержал разбитной ярославец, малый
лет сорока, в белой ситцевой рубашке с крапинками и с налощенными кудрявыми волосами.
Здесь мы застали одну семью удэхейцев, состоящую из старика
лет шестидесяти и двух женщин: матери и дочери, пятидесяти и двадцати
лет. За последние дни у моих спутников от ярких
солнечных лучей, отраженных от снега, так разболелись глаза, что надо было хоть на один день сделать дневку, хоть, один день просидеть в относительной темноте или с повязкой на глазах.
Несколько
лет назад он открыл способ опреснения морской воды силою
солнечной энергии и работал над удешевлением этого способа.
Апрель…
Солнечный и прекрасный, он вливается в настежь раскрытые окна приюта… Он несет благовонные ароматы весны, предвестницы скорого
лета, первых ландышей, что продаются оборванной нищей детворой на шумных улицах Петербурга. Улыбки солнца рассылает он щедро властной рукою и дышит в лицо чистым прохладным и нежным дыханием, напоминающим дыхание ребенка.
4) Прохладная, не ярко
солнечная погода выгоднее для уженья
летом, потому что рыба менее гуляет и держится глубже на местах, известных охотнику.
Осенью для уженья крупной рыбы по утрам и вечерам надобно выбирать самые глубокие места; но около полудня рыба уже не прячется от
солнечного зноя, как
летом, под траву, кусты, тень нависших берегов и даже тень мостов; напротив, обрадовавшись теплоте
солнечных лучей, она стаями выплывает на поверхность воды, хватает падающие на нее увядающие листья и всяких насекомых. Тут надобно удить как можно мельче и предпочтительно на всяких насекомых.
Люблю воображать себе этот первобытный Петербург, но только
летом, когда закат
солнечный набрасывает на него фантасмагорический отлив.
Одною отрадою мне было ходить по нескольку раз в
год за Новгородок Ливонский на гору Кувшинову, как бы на поклонение моему отечеству: оттуда я мог видеть крест Печорской обители, зажигаемый лучом
солнечным; оттуда мог я молиться русской святыне.
В первой, казалось ему, времена
года изменили свой порядок, земля лишалась уже теплоты
солнечной, отброшенная гневом Провидения в низшую сферу миров.
Воронов с такими же, как он, ребятишками смотрел из огорода на казнь. Это было
лет десять назад, очень рано утром. Утро было такое же
солнечное, ясное, как и теперь. Воронов вздрогнул, и голова его опустилась так же бессильно на грудь, как у расстрелянного солдатика.
Но лучи солнца, продирающиеся сквозь редеющие облака, не веселили окрестности: при
солнечном блеске резче еще выказывалось опустошительное действие бури и позднего времени
года.
Им, его повадкой любовались, он чувствовал это и ещё более пьянел от радости быть таким, каков есть. Он сиял и сверкал, как этот весенний,
солнечный день, как вся земля, нарядно одетая юной зеленью трав и листьев, дымившаяся запахом берёз и молодых сосен, поднявших в голубое небо свои золотистые свечи, — весна в этом
году была ранняя и жаркая, уже расцветала черёмуха и сирень. Всё было празднично, всё ликовало; даже люди в этот день тоже как будто расцвели всем лучшим, что было в них.
Они отыскали такое место на диком, уединенном, совершенно безлюдном острове и поселились на нем в 1422
году; там выстроили они себе убогий шалаш под мрачными сводами елей, недоступными
солнечным лучам, а подле него часовню и дожили срок жизни своей тихо и благословенно.
Хозяйка, женщина
лет 25-ти, высокая, худощавая, с добрым, кротким лицом, месит на столе тесто; утреннее солнце бьет ей в глаза, в грудь, в руки, и кажется, она замешивает тесто с
солнечным светом; хозяйская сестра-девушка печет блины, стряпка обваривает кипятком только что зарезанного поросенка, хозяин катает из шерсти валенки.
— Какая вы славная! Какая хорошая! — начал он немного погодя слабым голосом, точно больной. — Я, милая, счастлив около вас, но все-таки зачем мне сорок два
года, а не тридцать? Мои и ваши вкусы не совпадают: вы должны быть развратны, а я давно уже пережил этот фазис и хочу любви тончайшей, не материальной, как
солнечный луч, то есть, с точки зрения женщины ваших
лет, я уже ни к чёрту не годен.
Утро. Сквозь льняные кружева, покрывающие оконные стекла, пробивается в детскую яркий
солнечный свет. Ваня, мальчик
лет шести, стриженый, с носом, похожим на пуговицу, и его сестра Нина, четырехлетняя девочка, кудрявая, пухленькая, малорослая не по
летам, просыпаются и через решетки кроваток глядят сердито друг на друга.